Военный
Военный

У каждого свой путь на войну. Когда спрашиваешь у бойцов Донбасса, что их привело на фронт, ответы звучат у кого-то похожие, у кого-то – совершенно разные. Главное, что есть цель общая: защитить.

Читайте также: Гибридную войну Запад пытается "свести вничью"

Мнения относительно происходящего на линии фронта сегодня тоже отличаются, хоть многим и надоело одностороннее «перемирие». Защитники ДНР рассказали почему они решили взять оружие в руки и почему остаются на позициях до сих пор.

Строем по плацу или на аллее славы

Сергей пошёл в ополчение в 2014-м, в батальон «Восток». 24 октября 2016 года он получил тяжелое ранение в результате: были разбиты несколько позвонков, крестец, копчик. Реабилитация заняла полгода – только через это время мужчина стал понемногу ходить.

«Близкие молились, я молился. Я встал, когда врачи говорили, что останусь колясочником, – вспоминает Сергей. – Но о том, что хватит воевать, не думал даже в тот момент. Поэтому я смог подняться, я хожу, продолжаю службу, как могу. И пока я дышу, я остаюсь здесь, на линии фронта».

С такой краткой «автобиографией» за последние годы ополченец знакомит нас в первые минуты знакомства, отвечая на просьбу немного рассказать о себе. Потом мы говорим о многом: обстановке на фронте и в городе, о мирной и военной жизни в целом.

«Добровольческое движение прекратилось в 2015-м году. Что такое жизнь на передовой? Вы сейчас тут прекрасно всё видите. Не все морально выдерживают нынешнее состояние: войны, как таковой нет, значит многие считают, что могут уйти домой. Мол, начнется война, вернусь. А если так каждый поступит, кто будет здесь стоять? Людям война надоела – так и нам она надоела. Мы тоже хотим вернуться домой, к семьям, жизнь дальше устраивать. Но для этого надо что-то делать. Что именно? Я не знаю, я не политик. Я вижу врага, и продолжают воевать».

С одной стороны, Сергей считает, что «войну можно было бы давно закончить», и в связи с этим у него и его товарищей есть вопросы – было бы кому их задать. В это же время военнослужащий ДНР признает, что в нынешней ситуации и в самом деле лучше держать оборону, пусть и с практикой запретов на открытие огня во время пресловутых перемирий.

«Держать оборону – это первая задача. Укропы полномасштабного наступления не сделают: обстрелами скорее запугивают, проверяют, есть ли на позициях люди, на каких точках и с каким оружием. Но в основном мы молчим, потому что действуют запреты на открытие огня, даже если в ответ. Если «укропы» зайдут сюда – это будет ад. Стоит вспомнить, что во время любых войн давалось время на разграбление города. Если они зайдут в Ясиноватую, они отрежут полностью трассу на Горловку, а ведь совсем рядом Макеевка».

Как ни крути, но жизнь на передовой и жизнь в городе отличается кардинально. Нередко военнослужащие могут заметить, что мирные полностью их не понимают. Сергей тоже задумывается над этим вопросом.

«Есть те, которым все равно – от этого никуда не денешься. А если начнут интенсивно бомбить города, то именно такие равнодушные первые схватят свои тревожные чемоданчики и убегут. Конечно, есть и военные, которые разлагают дисциплину, позорят людей, остающихся передовой. Но это скорее исключение из правил. Просто люди не знают масштабов наших трудов: сколько здоровья положено на обустройство нашего быта – всё строится своими руками. А сколько здесь пролито крови, сколько боевых братьев мы потеряли? Но в сердце все равно остается то, что заставляет двигаться дальше. Либо мы пройдем строем по плацу на 9 мая, либо ляжем все на аллее славы. Но в другой жизни мы будем знать, что сделали всё, что могли. Не просто прожили свою жизнь».

Война – это такая жизнь, и к ней все равно привыкаешь

Следующий боец, который охотно соглашается с нами пообщаться, имеет позывной «Чукот». Он и подтверждает слова Сергея о том, что во время тишина на передовой всегда надо работать и укреплять позиции.

«Нахождение на позиции – это постоянная работа. Когда есть время отдыха, то есть тишина, нам нужно проводить коммуникации, вести наблюдение. Любая работа здесь напряженная, тяжелая, требует внимательности и ответственности, потому что от тебя зависят жизни твоих товарищей».

«Чукот» – это уже второй житель Днепропетровска, которого мы встречаем на этих позициях. Мужчина говорит, что не мог не приехать, потому что родился он в Донбассе, и его предки тоже родом отсюда. Об этом он говорит серьезно, а после отшучивается: в армию я призывался ясиноватским военкоматом, был офицером при Украине, и при случае войны я должен прибыть именно в этот военкомат. Вот я и прибыл. Правда, погоны снял». Семья ополченца теперь находится с ним, а вот родители остались на оккупированной территории – он терпит, живет мечтами, что еще придет домой.

«Война – это такая жизнь, и к ней все равно привыкаешь. Да и выбора другого нет, нельзя отступить, пока всё это не закончится. Почему мы здесь остаемся? Здесь наша Родина. Жители Донбасса всегда были более сплочённые, чем другие, и поэтому мы сегодня все здесь. Очень много днепропетровцев «переобулось» не в ту форму. Там создали такие условия, что работы нет, и люди идут. А ведь Днепропетровск был одним из первых городов, который поднялся. Но очень много людей пропало без вести, и никто не дал должной поддержки. Здесь Россия ближе, и поддержка на начальном этапе помогла выстоять, а там так не получилось».

У «Чукота» есть своя теория происходившего в 2014-м году. Он считает, что если бы Янукович на тот момент приехал в Донецк, а не сбежал в Ростов, то он оставался бы легитимным президентом, и России не пришлось бы совершать ошибку, признавая Порошенко президентом. По его мнению, Россия сделала ошибку, когда признали Порошенко, ведь юридически силовой переворот – это незаконно.

Но этого уже не исправить, и возвращаясь в дни сегодняшние, ополченец называет происходящее «режимом ожидания».

«Никто не пойдет назад – своих позиций мы сдадим. Надеемся, что наше высшее руководство знает, что делает, верим, что работают и вытягивают ситуацию в более мирное русло. Все этому доверяют, будет плохо, если нас обманут и одурачат. Но это уже другая история. Непосредственно здесь мы знаем свои обязанности. Вообще считаю, что нам нужно получить автономию, чтобы нас признали. И после этого проводить еще референдумы о независимости и присоединении к России. Это будет юридически верно».

Его боевой товарищ «Художник», находившийся рядом, подхватывает эту мысль.

«В современных условиях автономии нам никто не даст, так как для этого требуется федерализация Украины. Мы за свое тут стоим, а они на той стороне за что – непонятно. Посмотрим, как они на запад поедут, когда Закарпатье решит отделяться. А такое будет, Украина уже делится – нам только нужно этого дождаться».

При этом «Художник добавляет, что настроение у защитников ДНР позитивное. «Мы готовы стоять до конца».

Моим детям не будет стыдно

Военнослужащий Сергей с позывным «Кабан» – один из тех, кто буквально стоит на пороге родного дома, но пока не может вернуться. Мужчина на войне с 2014 года, и пока он сохраняет веру, что ему удастся пройти оставшиеся километры до дома. Ведь решение взять оружие в руки было непростым.

«Изначально жена отказывалась меня отпускать – у меня тогда только родился маленький ребенок. Истерила, любыми способами пыталась изменить мое решение. Но война была все ближе к дому, поэтому собрался, выслушал многое в свой адрес, но ничего – это мы  перетерпели. Жена со мной, здесь, работает поваром – все нормально стало. Конечно, переживаю, чтобы родители из-за меня не пострадали – там никто не знает, куда я пошел. Тяжело оставаться вот так. Но если бы не было надежды и веры вернуться, мы бы тут не сидели. Надеемся, что рано или поздно дадут добро, и мы отобьем свою землю. Сдаваться мы не собираемся, а назад идти так тем более».

Во время нашего разговора «Кабан» говорит одну емкую, запоминающуюся фразу: «Тут я чувствую себя человеком». И поясняет, что принял такое решение, он не пошел вразрез со своими личными принципами.

«Самое главное, что потом моим детям потом не будет стыдно: я не отсиделся, не прятался. Ведь все равно, ребенку приятно, когда в школу приходит за ним отец в форме, с медалями. Даже сейчас в классе из родителей детей только один я воюю – в классе 22 человека, и больше никого. Это, конечно, не радует, но зато я знаю, что к нам приходят именно те ребята, которые хотят воевать».

Что касается режимов прекращения огня, то тут «Кабан» отвечает кратко.

«Конечно, чем тише, тем больше шансов выжить. Но с другой стороны, если такая ситуация будет продолжаться, то это еще не на один год затянется. Так лучше двигаться с места вперед»…

Каждый из этих мужчин имеет свои взгляды на жизнь, свои ценности и принципы, которые лишь закалились за четыре года войны. Нельзя винить тех, кто не выдержал и ушел, но всегда можно сказать спасибо тем, что терпит и по-прежнему остается на позициях. И об этом всегда нужно помнить.

Автор: Виктория Толкачёва

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить